Май уже набрал силу, и пробудившиеся от зимнего сна существа стали единым проявлением обновленной жизни. Гимном весны стали птичьи трели и писк птенцов, ароматный вишнево-абрикосово-яблочный ветер вперемешку с душистыми волнами цветущей сирени и черемухи, желтые солнышки одуванчиков и фиолетовые глаза фиалок, султаны яркой зелени папоротников в заплатках опавших цветов рододендрона, щеголеватые сережки маньчжурских орехов, свечи городских каштанов, нежные ладони калопанаксов и кленов — всего и не перечислишь. И все это окружило и захватило людей настолько, что они уже не в силах противиться объединяющему зову мая. Они принарядились и слились в многоцветную блестящую карнавальную процессию, которая, вальсируя, пританцовывая и ликуя, двинулась вслед за человеком, ведущим на тонкой ленте плывущую по небу планету-шар. Они так благодарны за радость жить и быть вместе! Как счастлива черно-белая собака в чутком танце доверия и любви со своим хозяином, так и люди — в оркестре звуков, движений и ритмов, понимающих улыбок, обнимающих взглядов — счастливы в мирном братстве.

Шляпы, заколки, пышные юбки, развевающиеся платки, флаги, всевозможные башмачки на грациозно ступающих ножках, сияющие радостью глаза, музыканты и глобус на тонкой верёвочке в разных руках — как это празднично!

Даже горе и скорбь улыбнулись при виде этого зрелища и, повязав запястья цветными лентами подобранного серпантина, пошли бросать камешки в море.
Это видели небо, и мост, и старая крепость — и остались довольны.
Ах, вы не видели? Постойте, но где это было? То ли в городе, то ли на острове, плывущем по морской глади!

Даже горе и скорбь улыбнулись при виде этого зрелища и, повязав запястья цветными лентами подобранного серпантина, пошли бросать камешки в море.
Это видели небо, и мост, и старая крепость — и остались довольны.
Ах, вы не видели? Постойте, но где это было? То ли в городе, то ли на острове, плывущем по морской глади!