«Нам кажется, что уличный театр — это то, что сейчас очень нужно людям… вот такому динамично развивающемуся, живому городу. Города — они меняются. Они становятся более современными, появляются такие прекрасные пространства, как здесь, во Владивостоке, новые районы. И, конечно, для города необходимо, чтобы он наполнялся и культурной жизнью. Театры традиционные не всегда могут ответить на этот запрос. Ну, во-первых, если говорить о крупных городах, есть дальние районы и не везде театр может появиться.

Должны быть энтузиасты, чтобы создать, а ещё — главное — это всё поддерживать. Суть уличного театра состоит в том, что он мобильный. Он мобилен и лабилен. Умеет и приехать куда-то, и подстроиться под среду, — это первое. А второе — это то, что он бесплатный, то есть публика, которая, может быть, не хотела или не могла заплатить за билет, может прийти и увидеть представление.

Хотелось бы, чтобы не только элитная часть населения приобщалась к театру, а чтобы это было открыто для всех. Чтобы была донесена какая-то идея, культурная составляющая. Тем более что театр, который выходит к людям в город, — это всегда праздник. А мы любим праздники как таковые, и нам очень нравится, когда происходит это со-бытие, именно в полном смысле этого слова — бытие происходит вместе. Что происходит с уличным театром? Живёт человек, ходит по прохожим тропам, редко сворачивает куда-то, а тут раз — неожиданно слона привезли, да? Верблюда.

Но всё-таки когда верблюда — это просто зрелище, шоу, а мы немножко хитрим и под видом шоу даём людям спектакль. Задача — дать спектакль, театр. Поэтому наша профессия немножко хитрая: мы таким шоу, простотой, открытостью людей приглашаем, да и проводим определённую работу. Это наша миссия. И я уверен, что и здесь, просто чуть медленнее, это раскачается, потому что урбанистика этого требует просто. И сам по себе город этого требует.

Спектакль «УЛГА» непростой для восприятия публики. В каждом спектакле мы играем с разными пластами. Есть научный театр, он очень честный. Есть пласт — вот актёры, то есть персонажи, назовём его - какой-то миф. Есть пласт, когда мы разрушаем четвёртую стену. Есть пласт, когда она остаётся. Здесь — некоторая сдержанность, это просто определённый язык. Улица, она немного отвлекает, а мы должны публике помочь погрузиться в эту историю, да? Ведь мы же ставили перед собой задачу охватить широкую аудиторию. Мы понимаем, что сюда придут, скорее всего, уже насмотренные люди, те, кто привык ходить на спектакли, и они будут воспринимать действие одним образом. Но если мы поедем на фестиваль и выйдем на улицу, там могут быть совершенно другие люди. Там могут быть и дети, и взрослые, и всегда остаются «вилки». Мы привыкли сейчас к мышлению клиповому — «быстро-быстро-быстро». В этом спектакле мы не можем говорить в таком ключе. Нам нужно чуть-чуть замедлить восприятие, чуть-чуть помочь погрузиться. Это просто один из приёмов замедления, погружения, то есть привлечения внимания, чтобы публика ещё больше туда попала. Здесь больше фонетическая работа, текста мало, потому что на улице есть определённый жанр существования, приходится больше работать пластически.

И для нас, конечно, этот опыт работы с молодёжным театром ценен. Что мне очень нравится, так это то, что молодые ребята берут эти новые формы, исследуют; и уличный театр сейчас, в общем, такая трендовая вещь. Они готовы к этому риску: холодно на улице, дождь может пойти. Мы сегодня ощутили это. Да, есть наклон поверхности, всё не так рафинированно, как на сцене, где все условия созданы для того, чтобы актёр себя выразил. Здесь много отвлекающих факторов, нюансов. И для нас прямо здорово, что это распространяется, и мы можем здесь помочь в развитии уличного театра. Сейчас ещё и обстоятельства такие — эмпатия должна быть у людей. 

Что касается Союза уличных театров, сейчас там всё пошло уже сильно дальше. Дело в том, что союз был просто общественной организацией, коммуникационной платформой, но буквально в этом году при Союзе театральных деятелей открыли кабинет уличных театров, официально зарегистрировали, и у нас теперь там есть совет экспертный, при кабинете. Это эпохальное событие для российской театральной общественности: уличный театр официально принят Союзом театральных деятелей. Пока не выработана терминология: что это — жанр, форма и т. д. Тут просто много жанров и форм, но как отдельное направление театра это уже выделено, уже ведётся работа. Понятно, что мы ещё в начале пути, потому что этим занимаются в основном негосударственные театры. Следующий этап — это какой-нибудь государственный уличный театр. Пока мы ещё не знаем, как это будет, но коммуникационная платформа есть, мы все общаемся.

Конечно, на фестиваль на Дальний Восток поехали бы. Все готовы ехать, вопрос в деньгах. Потому что сюда долететь… на день не приедешь. Конечно, нужны усилия, чтобы этот фестиваль состоялся, но, мне кажется, это перспективно. Единственное, что вот я бы, может, делал его уже хотя бы на два города. Взять Хабаровск, например. Чтобы это был охват региональный. Делать только в одном городе — слабо, а допустим, одни выходные он идёт здесь, другие выходные идёт там, в поезде между — лаборатория, ещё какая-то работа, это уже интереснее.

Но здесь должны быть какие-то энтузиасты, для которых это становится важным. Всё-таки личность должна в это верить, само это не сдвинется, кто-то должен, какой-то сумасшедший в хорошем смысле, пассионарий должен захотеть. Мы — поддерживаем всеми руками.

Было бы, конечно, здорово, если бы вы доехали до всероссийского фестиваля. Вот в этом году. А может быть, вы как раз фестиваль сделаете — и представление будет проще потом создать. Да. Начинайте с большего — меньшее само получится.

Владивосток, конечно, город с очень интересной историей, и то, что мы успели тут захватить, хотя у нас было не так много времени, впечатляет. Та же самая Миллионка. Очень интересная архитектура. Она приятная, даже в чём-то напоминает мне Питер. Сохранилась вот эта урбанистическая черта, красивая, старые мосты, перекрытия, они, наверное, когда-нибудь уйдут, но пока они создают определённый флёр. Ну и, конечно, море. Когда человек живёт рядом с морем, смотрит на море, у него совершенно другой психотип. Море, оно стабилизирует  людей, мне кажется, как и горы".